napalm

Спасибо; значит, буду скидывать понемножку - "портяны" в формате форума воспринимать сложно... Комментарии приветствуются )

:D

Марж вёл дино быстро, но аккуратно. Вообще-то, я предпочитаю другие виды транспорта, но своеобычные для теплого времени рикши зимой не работали, а носильщики паланкинов запрашивали за труды несуразно много. К тому же, куда приятнее ехать в тёплом салоне, чем в продуваемой всеми ветрами будке. Дорога предстояла длинная: усадьба Эддоро располагался за городской чертой. Я рассеянно поглядывал в окно. Улица словно вымерла: там, где раньше сновал народ и кипела жизнь, теперь царил покой – лишь изредка нарушаемый одинокими прохожими. Конечно, в центре публики было побольше, но и здесь ощущалось зимнее запустение. Криобиоз… Просто долгий сон – очень глубокий и без сновидений; по крайней мере, все мои друзья-фроги описывали его именно так. Отключаешь отопление, ложишься в гуттаперчевую ванну – или устанавливаешь в домашний бассейн специальный вкладыш, чтобы лед не разломал его стенки. Холод сковывает твои члены – должно быть, не слишком приятное ощущение, но раса амфибий воспринимает перепады температуры куда легче нас, людей. Через некоторое время его перестаёшь ощущать – и засыпаешь; а вода вокруг тебя мало-помалу превращается в лёд… Говорят, это даже полезно; по крайней мере, в финансовом отношении уж точно. Забавно, но наибольший процент впадающих в зимнюю спячку – среди бедняков и богатеев. Средний класс далеко не всегда позволяет себе роскошь отдохнуть до весны. Полиция, армия, многочисленные коммунальные службы и те, без чьего ежедневного труда город не может обойтись, вынуждены бодрствовать вне зависимости от своих предпочтений. Миновали последние дома. Диномобиль слегка тряхнуло, движение замедлилось: мы выехали на заснеженную дорогу, и теперь в ход пошли полозья. На ветровое стекло оседали снежинки. Пожалуй, для Эддоро такой транспорт – насущная необходимость, а не каприз нувориша, как я было подумал вначале. Архитектура усадьбы представлялась типичной для жилищ состоятельных фрогов: обилие веранд, крыши которых поддерживались множеством тонких колонн, пруды, подступающие вплотную к стенам... Затейливая планировка намекала на вложенные в проект немалые средства. Я окинул взглядом сугробы. – Похоже, летних помещений куда больше, чем зимних, а? Марж кивнул. – Да, отапливаются лишь несколько комнат в глубине дома… Здесь всё обустроено по старинке, и мы экономим на угле. – А как же это? – я кивнул на решетчатую антенну энергоприемника, возвышающуюся над крышами. – Разумеется, мы пользуемся некоторыми благами цивилизации, – пожал плечами дворецкий. – Но вполне можем обойтись без них. Главный корпус возведен более ста лет назад; всё необходимое для автономного существования у нас есть. Да и народу не так уж много. Молодые господа предпочитают квартировать в Амфитрите, поближе к деловым кварталам… Постоянно здесь живут только старый господин Ло с племянницей и мы. – «Мы» – это кто? – Мы, слуги. Я, моя жена – она готовит на всех. Микш и Торо – они занимаются работами по дому… Ну, и Эрхенио, наш сторож и охранник. – Охранник? Только один? – удивился я. – Мы живем на отшибе… – он пожал плечами. Что ж, в этом есть резон. Чем больше народу вокруг – тем больше вероятность преступления. Хотя уединенная жизнь отнюдь не гарантирует безопасности – в чем Эддоро и убедились на собственном горьком опыте… Повозившись с ключами, дворецкий отпер замок. Мы миновали длинный стылый коридор, прошли под кирпичной аркой и очутились во внутреннем крытом дворике. Большую его часть занимал бассейн, или, скорее даже, маленький пруд с каменистыми берегами и песчаным дном. Лёд был столь гладок, что сквозь него ясно виднелись переплетения узловатых корней кувшинок. Пруд окружала дорожка, выложенная цветной керамической плиткой. Крохотные настенные фонари давали тусклый свет. В общем, довольно стильно – хотя и мрачновато. – Это зимняя спальня, – едва слышно шепнул мне Марж. – Крыша здесь раздвижная. Весной солнечные лучи быстро нагревают бассейн… – Я смотрю, он промерз до дна. У вас тут стужа посильней, чем на улице, – я поёжился. – Скрытые хладоэлементы. Криобиоз не должна прервать случайная оттепель… Я кивнул, с любопытством поглядывая на коленопреклоненную фигуру в центре ледяного поля. Скудное освещение скрадывало детали. Глубокий старик, лицо – воплощенная маска скорби. Должно быть, Ло Эддоро собственной персоной, кто же ещё… На что это он смотрит? Я осторожно ступил на скользкую поверхность. – Гхм. Здравствуйте! Меня зовут Монтескрипт, Эдуар Монтескрипт… Он не шелохнулся. Ни единого жеста, ни слова – я вообще не понял, осознаёт он моё присутствие или нет. Шаг, ещё один, ещё… И тут я, наконец, увидел. Она лежала на дне. Сказочная принцесса, спящая красавица, тонкорукая дева в лёгком сиреневом платье – его складки, прихваченные льдом, казались высеченными из камня. Только лица не было видно: в том месте, где находилась её голова, от поверхности пруда шла вниз мутно-белая колонна. Я не сразу понял, что это такое, а поняв – не сразу поверил… Кто-то пробурил во льду скважину, почти до самого дна. Вокруг отверстия высилась горка крошева… И оно было розовым. Розовым, а не белым. – Господин Ло так и сидит здесь, вот уже несколько часов… – сдавленным голосом прошептал дворецкий. – Я не знаю, что с ним делать… Не могу сдвинуть с места. – Это его племянница? – на всякий случай спросил я. Марж молча кивнул. Крупная слеза поползла по его щеке. – Вы сообщили в полицию? – Я послал Торо, сразу, как только увидел это… А потом вспомнил о вас, прыгнул в дино и помчался в город. Все в один голос говорят, что вы лучший… – он внезапно подался вперед и стиснул мою руку. – Господин Монтескрипт, умоляю – возьмитесь за это дело! Такое злодеяние просто нельзя оставить безнаказанным, нельзя! – Успокойтесь, – прохладно отозвался я. – Я ведь уже согласился провести предварительное расследование, верно? Так что не мешайте. Марж шмыгнул носом и послушно отошел в сторону. Я закурил. Не могу сказать, что это убийство оставило меня равнодушным, нет. Было в нем что-то на редкость циничное. К погруженной в зимний сон девушке отнеслись, как к вещи – никчемной и бесполезной. Но мне довелось повидать немало смертей – и несколько лет назад, во время Трехдневного восстания, когда в столице царил ад кромешный, да и позже, расследуя некоторые дела. Я не имел права поддаваться эмоциям. Сейчас самое важное – взять след. – Кто из вас обнаружил тело? – Должно быть, господин Ло… Я нашел его тут. Понимаете, у нас существует правило… Встаём мы рано, и ещё до завтрака я получаю распоряжения по дому – относительно необходимых закупок, визитов и прочего… Когда я не застал господина Эддоро в кабинете, я немного занервничал, и… – Занервничали? Почему? – перебил я. – Я же говорю вам, у нас сложился определенный порядок, и он не менялся уже много лет… В общем, я пошел искать его, ну и… – А когда вы последний раз заходили сюда? Я имею в виду, до сегодняшнего утра? Он моргнул. – Н-не помню, довольно давно… Дней десять, или пятнадцать… – А поточнее? Попытайтесь вспомнить, это важно. И полиция, друг мой, не успокоится, покуда не получит ответа на этот вопрос, добавил я про себя. Кстати, о полиции: неплохо бы поторопиться. Я обошел дворик кругом. Никаких следов. Злодей соткался из воздуха, сделал своё черное дело и испарился… Если, конечно, злодеем не был сам господин Эддоро или один из его домочадцев. А ведь похоже на то! – Где-нибудь в вашем хозяйстве имеется ледовый бур? – поинтересовался я. – Н-нет, откуда? – Ну мало ли – вдруг кто-то здесь увлекается зимней рыбалкой? Марж покачал головой. Подобное хобби никем из обитателей усадьбы не практиковалось. – А где вообще хранится весь инвентарь? Инструменты и всё такое? – По большей части в сторожке, Эрхенио часто возится с ремонтом… – Так что, вспомнили, когда вы последний раз здесь были? Глаза дворецкого неожиданно прояснились. – Да! Четыре дня назад я заглядывал сюда, проверял, всё ли в порядке с крышей – как раз после первого сильного снегопада… – Значит, вы последним видели девушку живой? Он уставился на меня с обидой и недоумением. – Не знаю, что вы имеете в виду, господин Монтескрипт; но если то, что я думаю… – Я вынужден задавать вопросы, в том числе и неприятные, – пояснил я. – Даже и вам, моему нанимателю. Такова моя работа. – Господин Эддоро заходит сюда почти каждый день, – сухо сказал Марж. – Он очень любит… Любил свою племянницу. Что до остальных – понятия не имею. Вам лучше спросить их самих. – Я хотел бы поговорить с каждым из живущих здесь. И прежде всего – с охранником. Эрхенио, так его зовут? Кстати, где он? – Должно быть, у себя, в сторожке… – Он, вообще, в курсе произошедшего? – Да, конечно! Я… Я всем сказал… А увести босса от замерзшего бассейна с жутким содержимым никто даже не подумал. Любопытно… Либо господин Эддоро вышколил свой персонал так, что те и помыслить не могут сделать хоть что-то без его дозволения, либо… Либо они не больно-то стремятся облегчить его положение. – Почему никто не отнес его в тепло? – я кивнул на старика. Дворецкий замялся. – Мы не посмели тревожить… – Думаю, сейчас самое время. Ну-ка, помогите мне. Вдвоём нам удалось поднять господина Эддоро (а он был тяжел) и, поддерживая его с двух сторон, отвести в отапливаемую часть дома. Он ступал, словно механическая кукла – бездумно переставляя ноги. Оставив Маржа хлопотать вокруг хозяина, я отправился на поиски Эрхенио. По словам дворецкого, единственный охранник усадьбы отличался нелюдимым характером. Отставник, бывший сержант боевых пловцов. Интересно… Бойплавы у нас – элитные войска, да к тому же находящиеся под личным патронажем Его Величества. Наверняка серьёзный парень. Сторожка находилась на некотором отдалении от центрального корпуса – небольшой домик под согнувшимися от снега ветвями деревьев. Меж сугробами была прокопана тропинка. Я постучал. Никакого ответа. Отойдя на несколько шагов, я запрокинул голову. Над трубой вился дымок. Что ж… Дверь оказалась незапертой. Внутри было довольно уютно – несмотря на то, что большую часть помещения занимал всевозможный хозяйственный инвентарь. Но у каждой вещи было своё место. У противоположной от входа стены пылал очаг. Как я уже говорил, фрогам не требуется столько тепла, как нам, людям – они куда менее чувствительны к холоду. Но здесь было не просто тепло – жарко. У огня, опустив босые ноги в лохань с водой, восседал здоровенный тип. Надо сказать, мои соотечественники-амфибии имеют одну физиологическую особенность. Где-то после сорока все без исключения обзаводятся солидным брюшком, что, впрочем, ничуть не влияет на их ловкость и подвижность. Эрхенио было уже за шестьдесят; его обтянутое драным свитером пузо покоилось на бёдрах, словно бурдюк с вином. Могучие ручищи, каждая – едва ли не с мою ногу толщиной, широченные плечи… Фигура борца или штангиста. Внушительный дядя! Взгляд, которым он одарил меня, трудно было назвать дружелюбным. – Ты кто такой? – буркнул он. – Эдуар Монтескрипт, частный детектив. У меня есть к вам несколько вопросов. Он что-то проворчал себе под нос – не слишком лестное. Я предпочел не расслышать. – Ну? Чего вам? – Вы охранник, не так ли? – Я не марширую вдоль забора с мушкетом, если вы об этом, – мрачно отозвался он. – Просто присматриваю. – Как, по-вашему, это могло произойти? – задал я главный вопрос. – Понятия не имею! – отрубил он. Я прислонился к стеллажу с инструментами. – Давайте рассуждать логически, Эрхенио. Если это был чужак, ему потребовалось бы преодолеть забор, незамеченным добраться до усадьбы и проникнуть в дом. Вдобавок, очутившись внутри, он должен был знать, куда идти. Не многовато ли, а? – На что это ты намекаешь, паренек?! – рявкнул сторож. – Намекаю? Какие тут намеки! Это был либо один из вас, либо кто-то, хорошо знавший планировку дома и ваш распорядок. Ну, ничего не хотите мне сказать? Он вылез из своего старого, продавленного кресла возле очага и навис надо мной, сверля грозным взглядом. Меня окатило запахом перегара. Ветеран-бойплав был даже выше, чем представлялось поначалу: стоило ему встать, и грузная фигура, казалось, заполнила всё свободное пространство. Настоящий великан! Я прикинул, куда стану бить, если он не сможет удержать себя в руках. Мыском ботинка под колено. Приемчик подлый, но действенный: такого обычно не ожидают. Это поубавит ему прыти… – Я не убивал её, ясно тебе?! – гаркнул он. – Тогда кто? – Не знаю! – из могучей фигуры, казалось, разом выпустили весь дух. – Понятия не имею! Эрхенио поплелся назад, рухнул в кресло, жалобно заскрипевшее под его весом, нашарил бутыль, откупорил и приложился к горлышку. – Убирайся отсюда! Я проигнорировал эту реплику. – Давайте с самого начала. Убийство произошло минувшей ночью, так? Попытайтесь вспомнить, что делали последние сутки; желательно, по минутам. И кого видели. Он изрыгнул оскорбление. – Полиция будет задавать вам этот вопрос до тех пор, покуда вы не заговорите. Послать их подальше у вас не получится. – Вот им и отвечу, если припрет. А ты проваливай, скотина иммигрантская. Вообще-то я не иммигрант, а местный уроженец: по здешним законам, полноправный гражданин королевства Пацифида, хоть и принадлежу к иному биологическому виду, чем коренные жители. Но просвещать хамоватого сторожа я счел излишним. Разговор не складывался. Задав ещё несколько вопросов и не получив ответа, я ретировался. Хотелось побеседовать с остальными обитателями усадьбы, но выйдя во двор, я заметил приближающуюся к дому делегацию, облаченную в голубовато-серые шинели. Полицейские, легки на помине. Предводитель этой теплой компании при виде меня скривился, будто от кислого. – Ну конечно, кто же ещё… Эдуар Монтескрипт, наш знаменитый любитель всюду совать свой нос! – Инспектор Элисенварги, какая встреча… – боюсь, я проявил не больше энтузиазма, чем он. Что поделать, мы с этим типом не уживаемся. Однажды он даже засадил меня в каталажку – правда, всего лишь на сутки; но это был грязный трюк. Про себя я поклялся припомнить ему тот случай; впрочем, сейчас было не время и не место для конфронтации. Он запросто мог выставить меня из усадьбы, я же намеревался путаться у них под ногами как можно дольше – глядишь, чего и разузнаю. – Ну, и что у нас тут? – скучающим голосом осведомился инспектор. – Убийство… И шестеро фрогов под подозрением, включая хозяина. – Невзирая на то, что он ваш наниматель? – ехидно вставил Элисенварги. – Меня нанял Марж, дворецкий. Господин Ло Эддоро не в лучшем состоянии… Впрочем, покуда я не получу неопровержимых доказательств, подозреваемые все – и никто. Таков уж мой метод! – Похвально, похвально, – едва не задев меня плечом, он двинулся к дому, всем своим видом выражая пренебрежение. А что ему оставалось? Несколько моих предыдущих дел не только получили широкую огласку в прессе, но и выставили нашу доблестную полицию не в лучшем свете. Ясное дело, инспектор жаждал реванша. Я слышал, как он отдаёт распоряжения. Элисенварги быстро сориентировался в обстановке. Я тихонько проскользнул вслед за последним стражем порядка и устроился по возможности незаметно: пропустить этот допрос чертовски не хотелось. Инспектор не терял времени даром. Он расположился в гостиной, за большим круглым столом. Эта комната находилась в отапливаемой части дома, но ей, похоже, не пользовались: всю мебель покрывали чехлы из грубой ткани, развешанные по стенам картины и люстру укутали в тюль. Ло Эддоро явился в сопровождении Маржа, чем немного удивил меня: я-то думал, старик не в силах будет подняться с постели. Инспектор велел дворецкому ждать за дверью. Марж одарил его возмущенным взглядом: что за беспардонное помыкательство! Э, приятель, мысленно посочувствовал я ему. Теперь всем присутствующим придется пройти через мясорубку закона, ничего не попишешь – убийство есть убийство… Элисенварги начал допрос. Как я и думал, преступление произошло этой ночью. Ло Эддоро, таким образом, сразу же угодил в главные подозреваемые: он последний видел девушку погруженной в криобиоз и первый обнаружил труп. Конечно, делать выводы было рановато, но я сомневался в его виновности. Старик был раздавлен свалившимся на него горем; он излучал отчаяние, кутался в него, словно в мантию – не думаю, что такое можно изобразить специально. Следующими были допрошены слуги, Микш и Торо. Унылые субъекты, похожие друг на друга, словно братья. Их показания не добавили ничего нового к картине. Парни занимались обычными делами, после ужина пропустили по стаканчику, сыграли несколько партий в «болотные шашки» (это самая популярная из местных игр), потом легли спать. Судя по всему, подобный распорядок не менялся уже много лет. М-да, какая интересная жизнь у некоторых… В зимнюю спальню ни тот, ни другой не заходили – нужды не было. Затем вызвали жену дворецкого. Миниатюрная женщина-фрог, лет тридцати пяти, тихая и робкая, как мышка. Она отвечала на вопросы едва слышно – Элисенварги то и дело приходилось переспрашивать. Похоже, моему нанимателю досталась идеальная супруга. Готовит, убирает, боготворит своего мужа – и не слишком интересуется тем, что происходит за воротами усадьбы… Из всех здешних обитателей она меньше всего подходила на роль убийцы; но инспектор расспрашивал её столь же дотошно, как и остальных. Что ж, это правильно. Следующим был Марж. Его историю я слушал с особым вниманием: маленькие неточности, расхождения – это порой чертовски важно, как и точный пересказ первоначальной версии. Последнее, кстати, означало бы, что он заучил всё наизусть – короткая дорожка в главные подозреваемые… Однако ж, нет; он не следил за словами, и вообще казался вполне искренним. Я задумался, пытаясь составить хотя бы одну мало-мальски правдоподобную версию. Шесть фрогов, огромный промерзший дом – и долгая зимняя ночь… Каждый из обитателей виллы имел возможность совершить это убийство – но я покуда не видел мотивов. Кеттери, племянницу господина Эддоро, любили все. Насколько я понял, она была немного «не от мира сего» – что ж, наследница огромного состояния могла позволить себе быть непрактичной… Завещание. Разумеется, я рассматривал этот вариант в первую очередь. Деньги – первопричина большинства преступлений, в этом отношении мир разумных амфибий ничем не отличался от Земли, или Метрополии, как её здесь называли. Но по словам господина Ло, смерть одного из упомянутых в завещании не влекла за собой никаких выгод оставшимся. Большая часть капитала была вложена в коммерцию. Торговая империя Эддоро процветала, однако все дела велись на старый манер, по возможности без рисков – что означало отсутствие сверхприбылей. Все члены семейства получали определенную ренту; её размер устанавливался на ежегодных заседаниях. Заправляли делами старшие члены клана – что-то вроде совета директоров; младшие имели право совещательного голоса. Всё чинно и патриархально, одним словом. Что же остаётся? Месть? Хм… Нельзя заниматься крупным бизнесом и не перейти кому-то дорогу; а если этот кто-то решителен, лишен сострадания и моральных принципов… Но каким образом? Подкупив одного из слуг? Что-то не верится, сплошные натяжки! Перехватить выгодный контракт, распустить порочащие репутацию слухи, разорить, в конце концов – это ещё куда ни шло; но такое… Слишком рискованно, ко всему прочему. Не месть, не ревность, не алчность; что же тогда? Или я проглядел нечто важное? Элисенварги закончил допрашивать дворецкого и некоторое время делал пометки в блокноте. Наконец, настала очередь Эрхенио. Ветеран-охранник был мрачен, как грозовая туча. Я заметил, что парочка полицейских старается держаться у него за спиной, в непосредственной близости. Забавно было наблюдать их грозно насупленные физиономии. Инспектор начал с обычных вопросов. Где Эрхенио был прошлым вечером? Чем занимался? Кого из обитателей усадьбы видел, когда это было? Охранник отвечал явно нехотя – коротко и мрачно, хотя от откровенного хамства воздерживался. Ещё бы, полиция – это вам не какой-то там частный детектив... Дверь отворилась, и в комнату вошел констебль. Он торопливо приблизился к Элисенварги и что-то возбужденно зашептал ему на ухо. Физиономия инспектора осталась невозмутимой. Он лишь кивнул и как ни в чем не бывало продолжил допрос. Нет, у сторожа ничуть не больше мотивов для убийства, чем у остальных, размышлял я. Он, конечно, неприятный тип, но это ещё не повод для обвинений. Скорее всего, Эрхенио терзался виной: как-никак, обеспечивать безопасность обитателей поместья – его прямая обязанность. Отсюда и грубый тон, и мрачность. А может, он просто боится потерять своё место? Вдруг господин Ло сочтет, что в произошедшем есть и его вина. Элисенварги о чем-то пошептался со своими коллегами, после чего громогласно потребовал собрать в гостиной всех обитателей поместья. Что это с ним, решил поиграть в Ниро Вульфа? Впрочем, инспектор вряд ли был знаком с литературой Метрополии. Я сомневался, что он вообще что-нибудь читает, ну, кроме ориентировок и должностных инструкций, разумеется. – Я не задержу вас надолго, – начал Элисенварги, дождавшись, когда присутствующие рассядутся вокруг стола. – Я не первый год служу в полиции; и опыт подсказывает мне, что самые загадочные преступления имеют весьма тривиальные причины. Преступник глуп, господа. Он глуп изначально – поскольку воображает, будто способен обвести вокруг пальца Закон. И среди вас шестерых, один является убийцей. Убийцей неумелым и тупым, прошу заметить. Я не знаю, какие мотивы им двигали, что толкнуло его на преступление. Я знаю другое – кто это сделал и когда. Думаю, о причинах своего поступка он расскажет сам. Я позволю ему сделать признание. Прямо здесь, а не в полицейском участке, да. Не хочу, чтобы кто-то потом вынюхивал подробности и развращал моих сотрудников подкупом. Произнося последнюю фразу, он в упор смотрел на меня. Ну естественно, инспектор не мог удержаться от шпильки. Хотя в чем-то он был прав: во мне взыграло любопытство. Что такого он обнаружил (а я, соответственно – проглядел)? Откуда эта уверенность? Или он импровизирует, в надежде, что преступник чем-то выдаст себя? Ну не настолько же он глуп! – Итак, я жду ровно одну минуту, – Элисенварги достал из-за пазухи брегет, отщелкнул крышку и положил его на стол, после чего скрестил руки на груди и принялся едва слышно насвистывать какой-то мотивчик. Всё же он переигрывает… В гостиной повисло молчание. Слуги тревожно переглядывались; господин Эддоро в упор, не отрываясь, смотрел на инспектора. Напряжение росло. Полицейские подобрались, готовые немедленно схватить негодяя, буде он решит ускользнуть. – Так что же, никто не желает признаться? – спросил Элисенварги по прошествии минуты. – Ну ладно… Констебль, принесите эту вещь. Полицейский вышел – и вскоре вернулся с неким продолговатым предметом, завернутым в мешковину. Инспектор небрежным жестом откинул ткань, и нашим взорам предстал инструмент – толстый металлический штырь с зубчатой лопаткой на конце. – Ничего не хотите сказать нам, Эрхенио? – вкрадчиво осведомился Элисенварги. Жена дворецкого тихонько ахнула. Сторож раздраженно пожал плечами. – Сами, что ли, не видите? Это ломик для льда. – Пешня, – уточнил Элисенварги. – Ваша? – Что значит – моя?! Это один из наших инструментов! Я иногда сбиваю им лёд с дорожки. – То есть, хранится он у вас? – Да! Ну и что?! – Эрхенио вызывающе уставился на инспектора. – И когда вы в последний раз брали его в руки? – Не помню! – Да неужели? Какая скверная у вас память, – Элисенварги взял пешню и принялся её демонстративно рассматривать. – Констебль обнаружил эту штуку в снегу, с противоположной стороны вашей хижины… И пролежала она там очень недолго! Металл совсем чистый, ни пятнышка ржавчины… – инспектор вдруг хищно подался вперед. – А хотите, я расскажу, как всё было? Вы вошли в дом, убили племянницу господина Эддоро, а по пути к себе зашвырнули орудие убийства через крышу, посчитав, что этого будет довольно! У вас даже не хватило ума отнести его подальше и припрятать! Вы сделали своё гнусное дело уже под утро – иначе упавшую пешню просто занесло бы снегом! Её и занесло – почти; но к вашему несчастью, след в сугробе всё ещё был заметен… А теперь вопрос: зачем вы убили госпожу Кеттери?! – Нет! – Эрхенио вскочил, но полицейские были начеку и тут же усадили его обратно. – Я не убивал её! Неправда! – Тогда кто? Кого вы покрываете?! – Нет! Я не знаю! Послушайте… – сторож сжал голову руками. – Я… Я не делал этого, во имя всех князей преисподней! Для адепта Старой веры это была бы весьма серьёзная клятва: в местном пантеоне владыки подземного мира – наиболее могущественные существа. Впрочем, я понятия не имел, насколько Эрхенио религиозен. – Тогда зачем вы спрятали пешню? – прищурился инспетор. Повисла долгая пауза. – Хорошо, – вдруг быстро заговорил Эрхенио. – Я объясню… Всё было не так, как вы сказали. Я никого не убивал. Да, я соврал. Прошлым вечером я не сидел у себя. Я отправился в город, точнее – в пригородный трактир, «Пьяная рыба»… Дело в том, что я алкоголик, – тут сторож вкинул голову, с некоторым вызовом обвел глазами присутствующих и задержал взгляд на Эддоро. – Простите, господин Ло. Я обещал вам, да… Но… Это сильнее меня. Я набрался. Не помню, с кем я пил и как возвращался назад. Может, мне помогли, не знаю. Очнулся я уже здесь, перед самым домом. Дверь была приотворена, а ведь мы закрываем всё на ночь. Я зашел и увидел… – Увидели что? – спросил Элисенварги. – Это, – хрипло отозвался сторож. – Я не сразу понял, что не так; а когда сообразил, хмель враз слетел. Я не знал, что делать. Ведь как ни крути, подозревать стали бы меня! Если бы я хоть чем-то ещё мог помочь госпоже Кеттери… Но... Короче, я вернулся к себе, в сторожку, нашел среди инструментов пешню и зашвырнул её в сугроб. – Зачем? – поинтересовался я. Гигант хмуро зыркнул на меня. – Это единственная штука в усадьбе, которой можно быстро продолбить лёд. Я не хотел, чтобы её нашли у меня. – Эрхенио! Если всё было именно так, то почему ты не посмотрел следы?! – воскликнул Марж. – Ведь тот, кто открыл дверь и зашел в дом, не мог прилететь по воздуху! – Не догадался. Я вообще мало что соображал, было темно, да ещё алкоголь… – Однако на попытку избавиться от улик у вас хватило ума, – брюзгливо молвил Элисенварги. – Бросьте валять дурака, милейший. Всё ясно, как день. Это мерзкое убийство совершили вы, больше некому. Вы сделали это спьяну, припомнив вашему патрону какую-то старую обиду… Или вообразив её. Констебль, наручники. Стальные браслеты с негромким «кр-рак!» сомкнулись на запястьях сторожа. – Обожаю этот звук! – заявил инспектор. – Он для меня как музыка. Ну что ж, господа, не буду больше злоупотреблять вашим вниманием… – Постойте! Может… Может, это сделал тот парень?! – голос вдруг отказал Эрхенио, и он сорвался на хрип. – Да послушайте вы! Я же набрался так, что и языком не мог ворочать, не то что ходить! Ведь кто-то же довел меня из «Пьяной рыбы» до усадьбы, а?! Сам бы я никогда… Бедолагу сторожа, не слишком церемонясь, выпихнули за дверь. – Да-да-да, конечно… – вздохнул Элисенварги. – Как только они соображают, что запахло жареным, сразу появляется «тот парень». Прямо-таки закон природы, – он принялся заворачивать лежавшую на столе пешню в мешковину. – Господин Эддоро, эту вещь мне придется забрать, как улику… – Подождите немного, – попросил я. Инспектор поморщился. – Ну что вам ещё, Монтескрипт? – Вы когда-нибудь пробивали такой штукой лёд? Или хоть наблюдали, как это делают? – Зачем бы мне? – Это же, по сути, ломик, – пояснил я. – Им, конечно, можно выдолбить во льду отверстие; но края получатся неровными, а вместо аккуратной стружки – куча осколков и крошева. Я уже не говорю о том, сколько шума будет. – Хотите сказать… – Дыру проделали чем-то другим, – кивнул я. – Скорее всего, ледовым буром – он сверлит аккуратную лунку. Мне как-то довелось побывать на зимней рыбалке… Элисенварги недоверчиво нахмурился. – Попробуйте сами, – предложил я. – И кстати… Марж! Скажите, эти маленькие светильники в «зимней спальне» горят всё время? – Ну да, – пожал плечами дворецкий. – А что? – Допустим, в дом проникает… Некто. Некий тип, который никогда раньше здесь не бывал. Проникает ночью, тайком. Единственное освещенное помещение неминуемо привлечет его внимание, и… – Ну, и как этот ваш гипотетический злодей умудрился пройти сквозь запертые двери? – перебил меня инспектор. Похоже, ему очень не хотелось расставаться с собственной версией. – И, главное, зачем? – У Эрхенио были ключи? – Ну да, свой комплект, – кивнул дворецкий. – Он же сторож, в конце концов… – Допустим на минуту, что он сказал правду. Всё могло быть так: он напивается до бесчувствия. Некто – скажем, его собутыльник, или тот, кто знает Эрхенио, тащит его до усадьбы. Проникнуть в дом для него не составляет труда – связка ключей у сторожа в кармане. Вот вам и «тот парень». – А мотив? – ехидно поинтересовался инспектор. – И потом, этот самый ледовый бур – он что, тоже был при нем? Не слишком ли много натяжек, господин великий сыщик? – Да, они есть, – признал я. – Тем не менее, как версия – вполне имеет право на существование. – Ваши измышления смехотворны! – решительно заявил Элисенварги. – Уверен, я ещё до завтра буду знать всё – и о мотивах преступника, и о том, где он спрятал орудие преступления. Прощайте, господа. Мне надо работать. Если понадобится что-то уточнить, я пришлю к вам своего фрога. Что ж, всё понятно. Инспектор собирался взять в оборот бедолагу-сторожа. Может, он прав – но стоило проверить и альтернативную версию. Я двинулся вслед за полицейскими, но возле самых дверей меня окликнул Ло Эддоро. – Господин Монтескрипт, останьтесь. Нам надо поговорить. Сопровождаемые дворецким, мы прошли в кабинет. Стильно, что тут скажешь: одна из стен была стеклянной и раздвижной. Снаружи царил пейзаж, милый сердцу любого фрога: заболоченный пруд – впрочем, сейчас скрытый под слоем снега и льда. Опустившись в кресло, господин Эддоро поднял взгляд. Эге, а старик-то пришел в себя, отметил я. Теперь он ничем не походил на сломленную несчастьем дряхлую развалину. В блекло-желтых глазах его читалась стальная воля. – Марж, я очень благодарен тебе за всё, и особенно – за найм господина Монтескрипта, – без обиняков начал он. – Это лучшее, что ты мог сделать в такой ситуации. Как я понимаю, ты действовал от моего имени. Это был не вопрос, а утверждение. Дворецкий замялся. – Э-э, ну, в общем… Да. Если вы… – Превосходно. В таком случае, я подтверждаю все обязательства по этому вопросу. Тебе нет больше надобности представлять мои интересы, я займусь этим сам. Будь уверен, я не оставлю твоё усердие без награды… Не смею тебя больше задерживать, – добавил он. Намек был вполне очевиден. Марж ретировался. В комнате повисло молчание. Ло Эддоро бесстрастно смотрел на меня. Я ждал. – Её ведь не просто убили, нет… – едва слышно прошептал старик. –Её лишили даже возможности задержаться среди нас… Даже этого. Я вздрогнул. Эддоро сейчас говорил о зомбификации. Это, пожалуй, самое странное и необъяснимое явление мира фрогов. Здешние колдуны могли возвращать к жизни недавно умерших – если только слово «жизнь» применимо к посмертному существованию зомби. Стоил подобный обряд немало, но я не сомневался – старик не постоял бы за расходами. Проблема в том, что для этой процедуры необходимо, чтобы у трупа был неповрежденный мозжечок. Но ледовый бур превратил голову несчастной в месиво… – Кто бы ни совершил это, он причинил мне страшную боль. Страшную. А я не из тех, с кем такое можно проделать безнаказанно. Господин Монтескрипт… – Можно просто Эдуар. Я пока что согласился провести предварительное расследование. Десять трито в час, не считая расходов, – ловко ввернул я. На столе, как по волшебству, появилась пачка купюр. Я не заметил, откуда он их достал – скорее всего, где-то был потайной ящичек. – Здесь две сотни. Аванс на первое время. Когда понадобится ещё, скажете. – Итак, вы хотите, чтобы я нашел убийцу и передал его в руки полиции? – осведомился я, пересчитывая деньги. Уточнять такие мелочи никогда не лишне. Мало ли – вдруг господин Ло возжелает заполучить негодяя пошинкованным на мелкие кусочки… И сочтет меня подходящей кандидатурой для подобной операции. У богатеев порой странные представления о частных сыщиках. – Да, найдите его. Что касается полиции… Не будем заплывать так далеко. Мне нужно имя – и неопровержимые доказательства. – Насколько я понимаю, в виновность Эрхенио вы не верите? – А вы? – Маловероятно, – осторожно сказал я. – Он, безусловно, чувствует за собой вину – но не такую. Скорее, переживает, что не справился со своими обязанностями. Впрочем, я могу и ошибаться… – Не думаю. Я знаю его восемнадцать лет. Он не способен на подобное, да и повода никогда не было. – Ни ссор, ни споров – из-за денег, скажем? Он не считал, будто его чем-то обделили? Ло Эддоро отрицательно покачал головой. – Ну хорошо, а его пьянство? Как я понимаю, у вас были по этому поводу трения? – Я поговорил с ним – когда закрывать глаза на проблему стало уже невозможно. Он дал мне слово, и я счел вопрос исчерпанным. На этом всё. – Каким он становился под хмельком? Общительным, угрюмым? Быть может, агрессивным? – Понятия не имею. Я же с ним не пил. – Хорошо, оставим покуда эту возможность… Понимаете, господин Ло, я должен определиться, в каком направлении вести поиски. И чем скорее я это сделаю, тем лучше. Кто мог желать зла госпоже Кеттери? Быть может, какие-то знакомства… – я умолк, пытаясь сформулировать вопрос помягче. – У моей племянницы не было любовников, – Эддоро правильно понял заминку. – Не стесняйтесь называть вещи своими именами, господин Монтескрипт. Ответ на следующий ваш вопрос – потому что бедняжка отставала в развитии. Ах, вот что означали эти слова дворецкого – «не от мира сего». Я мысленно поставил себе жирный минус. Моё ремесло не терпит недосказанностей: любая мелочь может оказаться важной, поэтому всё необходимо уточнять. Итак, девица была умственно отсталой. Ничего удивительного; говорят, у многих даунов весьма милый характер. Большой ребенок, обожаемый всеми – и в особенности своим дядей. Не думаю, что он делал из этого секрет. Но тогда… – Тогда целью этого преступления могли быть вы. Он ухватил мою мысль моментально. Лицо Эддоро приняло грозное выражение – и медленно разгладилось. – Нет. Не думаю. Таких врагов у меня нет. – Ну, раз вы так говорите… – Я не простодушный старый болван, господин Монтескрипт. Отнюдь. О черт! Я почувствовал, что неудержимо краснею. Надеюсь, он не обратил на это внимания – у фрогов немного иная мимка, а кожа зеленая, испещренная узорами естественной пигментации… – Я не хотел проявить неуважение, господин Ло. Простите. Он вяло шевельнул пальцами – мол, не стоит извиняться. – Что ж, в таком случае, ничего другого не остаётся, кроме как проверить версию Эрхенио… Разумеется, я буду держать вас в курсе новостей. Договорившись о следующей встрече, я распрощался со своим работодателем. Надо было отправляться в «Пьяную рыбу» – поиски неведомого злодея стоило начать оттуда. Уже почти дойдя до двери, я неожиданно для себя самого повернул назад – и остановился на пороге «зимней спальни». Тусклый свет, холод, пробирающий до самых костей – и тишина… Я невольно поёжился. Какие чувства должен был испытывать убийца? Лютую, опаляющую огнем ненависть – или ледяное бесстрастие профессионала? Уж точно – не пьяную обиду… Тут, несмотря на мрачность происходящего, я позволил себе ухмылку. Похоже, я снова на шаг опережал доблестную королевскую полицию. Элисенварги был твердо уверен, что виноват во всём сторож! К тому времени, как он удосужится проверить слова Эрхенио, я уже буду кое-что знать... Существовала только одна маленькая проблема: я понятия не имел, где находится эта самая «Пьяная рыба». Ни Марж, ни слуги не знали этого заведения. Придется действовать наугад.

В общем, Андрей Артурович тут как-то попросил не пропадать и вообще делиться информацией обо всяком-литературном ) Дела такие: некоторое время назад я написал фантастический роман, а точнее - детективный, замаскированный под фантастику. Вообще, их уже два на эту тему, но я говорю о последнем написанном. Недавно ко мне вернулись все права, в том числе и право публиковать, где вздумается. Я к тому же слегка доработал текст, под настроение, - и теперь хочу выложить кусочек. Если будет интересно, можно будет продолжить. И - да, всякое колюще-режущее в тексте тоже присутствует ) Дело зимних убийц Идем, прикроем бренные тела Одеждою от холода, а после Расследуем кровавое злодейство. Шекспир. Макбет Глава 1. Розовый лёд – Нет, ты только глянь на них, а?! – фыркнул доктор Барбудо. – Глянь, говорю, на эти заторможенные движения, на согбенные спины, обрати внимание на вялую, спотыкающуюся походку. И ведь их там целый город... Огромнейший город! Тьфу! Даже смотреть противно. Ну чем, скажи на милость, они отличаются от кишащих в луже головастиков? Да в тех самых головастиках куда больше жизни и смысла, уж ты мне поверь! Старый Шу тяжело вздохнул и оглянулся назад. Одинокая цепочка синеватых следов исчезала вдали. Дневной переход через присыпанные снегом болота обошелся ему нелегко. Зима выдалась тёплой, и топкая почва не промерзла, как обычно. Хляби, скрытые под пушистым белым покрывалом, зачастую были смертельно опасны: провались он в трясину – и выручить будет некому, кричи, не кричи… Он нарочно выбрал маршрут, отстоящий одинаково далеко и от сухопутного тракта, и от реки. Там, среди расстилающихся во все стороны топей, можно было идти дни напролет, так и не встретив ни единой живой души. Пустынно и тихо… Лишь закат красил нежным багрянцем купы заиндевелых деревьев вдали. Нет, он не боялся смерти, даже такой неприглядной. Страх – удел холодных, опустелых сердец; а в его душе полыхало пламя. По крайней мере, так утверждал доктор Барбудо. Сам он выразился бы осторожнее: угли, мерцающие угли под сероватым налетом пепла. Но жаркие, весьма жаркие. К слову, горение неплохо бы поддержать. Закинуть в топку полешек… – Чего там, кормят? – Шу прищурился. Да, похоже на то: полевая кухня и очередь бедно одетых, ссутулившихся на холодном ветру фрогов. Должно быть, некое благотворительное общество осчастливило уличных бродяг бесплатной похлебкой. Вот что значит – столица! Это хорошо. Голод, поутихший было за последние часы, проснулся с новой силой. Правда, его спутник категорически не одобрял благотворительности… – Поешь, поешь, – милостиво разрешил доктор Барбудо. – И отдохни, если найдёшь где. А потом мы с тобой займёмся делом. Подарим этому городишке немного живительной эвтаназии. Живительная эвтаназия была коньком доктора. Старый Шу, впрочем, не любил всех этих заумных словечек. К чему попусту трепать языком? Убийство – оно и есть убийство. *** Эльза сладко потянулась – всем телом, словно кошка, и зябко поджимая пальцы, подошла к окну. Я, как всегда, залюбовался её точеной фигурой. Обнаженная женщина на фоне розоватых от утреннего солнца сугробов – изумительное сочетание… Готов поспорить, она сделала это нарочно. Актриса всегда остаётся актрисой. – Накинь что-нибудь, простудишься… – сонно проворчал я. Что поделать – нативы куда менее восприимчивы к холодам, чем мы, люди; по этой причине отопление в моём жилище оставляло желать лучшего. – Это неизбежно, – насмешливо откликнулась рыжеволосая красотка. – Закон природы: если я остаюсь тут на зиму, то простужаюсь… Лучше покончить с этими неприятными формальностями как можно скорее. В её словах была какая-то извращенная логика. Я даже почуствовал себя немного виноватым. Собственно, наши отношения – единственное, что удерживает здесь мою возлюбленную в холодное время года. С тех пор, как путешествия между мирами стали делом вполне обычным, вроде трансконтинентальных перелетов, в этом нет ничего удивительного; как говорится, были бы деньги. Да здравствуют генераторы Ван Верде и теория параллельных пространств! Мир разумных амфибий с самого начала привлек внимание людей искусства: тут царит этакая вечная сиеста и дух старого доброго ретро… Но зима в Королевстве Пацифида – мёртвый сезон. Здешние коренные обитатели, фроги, они, как бы это сказать… Земноводные. Несколько иная физиология, понимаете? По меньшей мере две трети столичных жителей впадают в криобиоз – попросту говоря, замерзают в своих бассейнах, коими оснащены практически все жилища… Цивилизация, подверженная зимней спячке – штука своеобразная, особенно с точки зрения чужаков. Я-то, конечно, не совсем чужак. Позвольте представиться: Эдуар Монтескрипт, частный детектив и потомок иммигрантов в первом поколении. К слову сказать, неплохой знаток здешних обычаев и традиций – как говорится, положение обязывает; чем и пользуюсь без зазрения совести. Работы хватает: за эти годы я создал себе весьма недурственную репутацию. Меня знают и фроги, и представители местной иммигрантской общины Амфитриты; так что теперь, если кому-то в столице вдруг понадобился хороший сыщик, первым делом вспоминают моё имя. Конечно, зимой для детектитва куда меньше работы, чем в тёплый сезон... Зато остаётся море времени на личную жизнь! С Эльзой Нимитц мы познакомились во время одного из моих дел – и как-то неожиданно для самих себя оказались в одной постели. Вопрос о том, кто из нас кого соблазнил, до сих пор остается камнем преткновения – и нашей любимой шуткой. Особую пикантность ситуации придает тот факт, что она лет на пять меня старше. Утренняя сонливость куда-то вдруг подевалась. Я вылез из постели, на цыпочках подкрался к Эльзе, обнял её за плечи и принялся нашептывать в розовое ушко пикантные непристойности. Эльза хихикнула. – Звучит неплохо, Эд! Но, похоже, твоим коварным замыслам не суждено сбыться. Я вижу роскошный диномобиль у дверей Лакси – а это почти наверняка означает… – …Что кому-то потребовались мои услуги, – со вздохом согласился я. Лакси Юнгельсельги – содержатель небольшого кафе и мой партнер; его заведение уже давненько служит мне чем-то вроде офиса. Очень удобно, и вдобавок, не надо тратиться на аренду… Дино, да ещё с гербами на дверцах – не иначе, дорогая игрушка какого-нибудь аристократа. Наш район, вообще-то, считался вполне респектабельным – но не настолько. Толстосумы предпочитают заведения классом повыше. Так что Эльза, скорее всего, права: это по мою душу. Готов поспорить: не пройдёт и пары минут, как в дверь примется барабанить мальчишка-посыльный. А ведь день начинался так хорошо… – Не знаю, кто это может быть, но я обдеру его, как липку! – мрачно посулил я, прыгая на одной ноге и пытаясь засунуть другую в штанину. – Просто за то, что испортил мне романтическое настроение. – О, милый, ты такой меркантильный! Это прелестно! Так ты сводишь меня вечером в ресторан? – Эльза иронично заломила бровь. – Вне зависимости от того, возьмусь я за это дело или нет! – твердо пообещал я и распахнул дверь навстречу мальчишке-фрогу, уже занесшему руку, чтобы постучать. – Ты от Лакси. Ко мне посетитель, так? – я картинно приставил палец к носу, буравя его взглядом. – Аристократ. Подвалил на роскошном дино. Очень нетерпелив. Лакси просил поторопиться. Что я упустил? Юнец несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот. – Да! – наконец, выдавил он. – Э-э, то есть… Да, всё так! – Хорошо, сейчас буду, – я сунул ему мелкую монетку и захлопнул дверь, прежде чем он успел сформулировать вопрос. Дешевый трюк, скажете вы. Всё верно. Но именно дешевые трюки питают людскую молву… Да и фрогскую тоже. Из подобных мелочей зачастую складывается репутация. *** Диномобиль был не просто роскошным. Последняя модель – к тому же, оснащенная помимо колёс широкими полозьями, специально для зимнего времени. Штука не из дешевых. Я не очень-то разбираюсь в геральдике фрогов, но герб на дверце был мне знаком: три туго набитых мешка, и на их фоне – скрещенные молоты. Не вполне аристократы, но что-то вроде. Торговый дом Эддоро. Этот клан мог соперничать древностью с самыми известными фамилиями королевства, не говоря уж о богатстве. Мысленно увеличив обычный почасовой тариф ровно вдвое, я толкнул дверь и шагнул внутрь. Он устремился навстречу, не успел я дойти до стойки – низенький, средних лет фрог в тёмном пальто и кепи. Не самая важная птица: дворецкий или водитель. – Господин Монтескрипт? Вы должны срочно проехать со мной… Ну конечно, их обычная ошибка. Потенциальные клиенты зачастую считают, будто я им априори что-то должен, раз уж они соизволили осчастливить меня своим вниманием. Особенно прислуга – всевозможные лакеи, секретари тому подобная мелкая сошка. Наверное, частный детектив в их представлении – что-то вроде дрессированного зверька, который только и ждет команды, чтоб начать кувыркаться… А так и будет, если сразу не поставить их на место. – Не спешите, любезный, – поморщился я. – Для начала, неплохо бы представиться. Я, конечно, заметил герб, но… – Да, разумеется, простите! – стушевался он. – Просто… Я Марж, дворецкий господина Ло Эддоро. Я бы хотел, чтоб вы взялись за расследование… Одного… Нашего дела. Это «я» несколько меня озадачило. – Так кто из вас меня нанимает, вы или ваш хозяин? – Понимаете, он… Он ошарашен. Раздавлен. Он просто сидит, уставившись перед собой, и… ну, вобщем… Я взял на себя смелость выступить от его имени. – Это замечательно, Марж. Но прежде, чем мы продолжим, я бы хотел уточнить одно обстоятельство. Мне, собственно, всё равно, кто будет платить – вы или господин Эддоро. Для меня важно только одно – получить деньги. Десять трито в час, не считая расходов, – тут я краем глаза заметил, как поползли вверх брови Лакси: обычно моя такса была – пять. Что поделаешь, надо выполнять данные самому себе обещания. Марж отмахнулся, словно от назойливого насекомого. – О деньгах не беспокойтесь… Ну да, конечно. Старый трюк: всё хорошо, покуда дело не дойдёт до оплаты. Вот тут-то клиент частенько начинает юлить и изворачиваться… А богатеи – особенно. Прижимистая публика. – Я всегда о них беспокоюсь, друг мой. Гонорары – это то, на что я живу. Он с готовностью вытащил бумажник. Я не шелохнулся. – Вы всё ещё не сказали мне, что же, собственно, произошло. Янтарные глаза дворецкого внезапно наполнились слезами. – Убийство… – выдавил он.

Вещь чисто утилитарная, видно, что относились как к инструменту, не более (один гвоздь чего стоит - так не слишком радивые люди топоры чинят) - но формы, продиктованные этой самой утилитарностью, в чем-то даже хороши.

Ну да, наверное, Вы правы, я рассматривал сыр слишком узко ) Почитал тут в интернете про разные способы... В принципе, при желании можно дома изготовить любой сыр, или почти любой - всякие добавки и ферменты в век интернет-торговли не проблема. Спасибо за интересную тему.

Но это ведь не настоящий сыр? Настоящий вроде бы с сычужными ферментами доходит?

Ещё им оказалось довольно удобно нарезать табак :)

Это Розелли гений, а я так - интерпретатор )

Подумал тут, каким должен быть наиболее удобный нож для строгания, точнее - для выстругивания из деревяшек разных предметов. Полная рукоять овальной формы, очень простая - чтобы рука уставала как можно меньше, и чтобы было удобно разными хватами. Клинок короткий - лучше управляемость и меньше рычаг. Подъем к острию начинается почти сразу от тупья - дугообразная РК чуть легче проникает в дерево, чем прямая. В целом, очень похоже на "бабушкни нож" от Розелли, но несколько больше размером. Ну и сделал.Переслесаренный клинок Полар углеродка - укоротил и изменил форму, стандартная оковка - обрезанная, брусок скучноватой карелки. Клин 75мм, рукоять 120 (без оковки 115).

Вот современный Ка-Баровский боуи, романтики ноль, но весьма практичный, на американском бушкрафт-форуме очень популярен, судя по фоткам...

Больше, около 3мм по наружной стороне. Поэтому силу нажима надо регулировать, чтоб не прорезать лишнего. Но там хорошая сталь, весьма хорошо затачивается. А очень острым легко работать - практически без нажима проводишь два-три раза, и нужная глубина получается. Кончик резца слегка изогнут, так что резать очень удобно. А готовый шов простукивается резиновым молотком, и нитка получается практически заподлицо.

Вот этим инструментом. Изначально, по-моему, это был резец для линогравюры; что-то типа очень маленькой U-образной стамески. Знаю, что некоторые зонтичные спицы затачивают и делают нечто подобное

Это не то, что вы думаете :D

Вот, при помощи этих инструментов, бормашинки и такой-то матери...

Решил попробовать сшить вручную кожаную сумку. Самую простую, по типу офицерского планшета, без кармашков и т.д. - просто посмотреть, что получится, и поучиться на ошибках. Кожа - чепрак, 3,5-4мм толщиной.Нитки - сапожные, 1мм, плетеная и вощеная синтетика. Выкройку придумывал сам, потом притащил кожу на работу и разметил там на ЧПУ лазере (именно разметил, лазер плохо режет толстую кожу, обугливает). Потом нарезал детали, просверлил дырочки, прорезал неглубокие канавки под будущий шов - чтобы нитка была вровень с кожей и не протиралась. В процессе шитья от некоторых решений отказался, некоторые, наоборот, пришлось придумывать "на ходу". Самое запарное во всём процессе - шить на руках; сто раз всё проклял. Иголку приходится протаскивать пассатижами, пальцами никак. Шил "скандинавским" швом, как ножны. Внутри сумки никакой организации нет - кроме небольшой петельки с D-кольцом; за него можно цеплять цепочку с ключами или что-то ещё. Размеры сумки - 210х280х60мм. Обработал коричневой ваксой, когда высохло - брусочком твердого воска и отполировал войлоком. В целом, считаю, для первого изделия такого рода неплохо - не без огрехов, ясен пень, но на улицу с ней выйти не стыдно. И прочная очень.

Нет, не Мартиини. Это какой-то отечественный умелец делал. И изгиб был посильнее, чем у 935014Т

Видел я год или два назад, на очередной питерской выставке "Охота и рыболовство", очень интересный нож. Это была средних размеров финка, с деревянной рукоятью и развитой односторонней гардой (только вроде не металлической, как на фото а деревянной, с больстером). По силуэту - очень похожая на филейник Мартиини (см.фото внизу), но с той лишь разницей, что клинок в обухе был миллиметра четыре! Помнится, взял у мастера покрутить в руках и восхитился - пыряльник просто адский, а по закону не ХО - клинок-то изогнут, острие над обухом явно больше 5мм возвышается. Сталь, насколько помню - 95Х18. Вроде позиционировалась, как финка для потрошения рыбы. Может, кто в курсе, что за ножик такой? Очень понравился.

Фак май брейн, первая удачная диверсия России в стане потенциального противника! Они впарили-таки амерам первоклассную дезу про рашен-файт-хачет-найф! :D :D :D

С клинком 175мм иногда возникает желание взять его за кончик рукояти - удлинить рычаг при рубке. А с клинком 210 - уже нет, всегда достаточно "молоткового" хвата. Это и есть та самая грань, наверное.

Да, точно три. И ещё свет так падает на фото - я краешек больстера всегда скругляю немного, блик получается не по всей толщине, и из-за этого он визуально кажется тоньше.

Андрей, думаю, сама работа подскажет, стоит ли перетачивать. Будут микросколы, станете подправлять - и оно само через какое-то время в линзу выйдет. Правда, по моему опыту, заводская заточка Лаури - как раз то, что надо.

Мне именно такая длина и форма удобны. А больстер там 3мм, достаточно...

В преддверии дачно-походного сезона меня внезапно прихватил приступ леукомании. Тут же был заказан углеродистый клинок Лаури и перерыты запасы деревяшек на книжной полке. Делать решил в том же стиле, в каком последние годы делаю все свои рабочие ножи: цельнодеревянная рукоять с минимумом металла, сквозной монтаж и никаких украшательств. Рукоять изготовил в соответствии со своими представлениями об удобстве данного ножа. В результате, хотя изначально совсем к этому не стремился, получилась практически точная копия Розеллевской - может, самую малость более уплощенная. Длина рукояти 116мм, длина клинка 210мм. Пропитка - в расплавленной карнаубе, и после смазал несколько раз льнянкой. Через полгодика немного потемнеет и приобретет бывалый вид. Клин пришлось слегка заузить по обуху, опять-таки в связи с удобной лично мне эргономикой. В результате ширина у больстера получилась 34мм, а у подъема к острию - 38мм. Такой расширяющийся к концу клинок злее рубит, но влёт прорезает ножны в их классическом скандинавском варианте. Так что здесь я решил сделать книжкой, с проставкой по шву и фанерным вкладышем. Кожу пропитал каким-то хитрым спреем для обуви: он практически не меняет первоначальный цвет чепрака, но вода после пропитки скатывается, словно ртуть, шариками. Потом навощил и полирнул войлоком. Весит нож без ножен 270 грамм, в руке сидит очень надежно. Рубит - как и положено классическому леуку с клинком из углеродки, джедайский меч, одним словом. Раньше мне не доводилось использовать клин такой длины; по ощущениям, он перешел грань, где заканчивается длинный нож и начинается мини-мачете. Вот такой олдскул. А когда малость пообтрепется, будет ещё и винтаж :) На некоторых фотках рядом маленький ножик - это заслуженный, походный, весьма близкий по стилю.

Что поделать, гопники так романтичны и сентиментальны... Поэтому - текстолит и подпальцевые. Надо говорить с народом на понятном ему языке :P